Социология 2001 год, (3)

Е.А. Рогалева*

 

ЭПАТАЖ В ХХ ВЕКЕ: ТЕОРИЯ ИГРЫ В АНАЛИЗЕ ЭПАТАЖА

 

Данная статья посвящена изучению эпатажа в европейской культуре конца ХХ века. Автор рассматривает эпатаж как феномен, имеющий глубокие социокультурные основания. В качестве методологии исследования эпатажа предлагается функциональный подход и выделяются три взаимодополнительные теории в его изучении: теория девиантного поведения, концепция кризиса идентификации и теория игры. Автор использует теорию игры для анализа столь важной характеристики эпатажа, как его игровой характер.

 

© Рогалева Е.А., 2001
* Рогалева Елена Александровна
– кафедра социологии и политологии Самарского государственного университета

ХХ век – эпоха становления новой парадигмы культуры, эпоха фундаментальных перемен во всех областях жизни. В культуре ХХ века человек вступает во взаимодействие с различными культурами прошлого и настоящего. В этом “диалоге культур” происходит постоянное столкновение культурных норм [1. С.289]. Сегодня не существует и не может существовать единой “культурной матрицы” для принятия решений. Кризисные явления в культуре, о которых не раз писали философы ХХ века – М.Хайдеггер [2. С.104], Э.Гуссерль [3. С.64], А.Камю [4], проявляют не только гибель старого опыта мировосприятия, но и рождение нового. Уходит эпоха модернизма, на смену ей приходит постмодернизм. В этих условиях мятеж против нормы, кризис идентификации выступают как поиск путей обновления ценностного фонда эпохи, менталитета и образа жизни социума. Одной из форм указанного поиска является эпатаж, превратившийся в культуре ХХ века из индивидуального способа поведения в широко распространенное явление.

Эпатаж – скандальное поведение, нарушающее общепринятые нормы и правила, обретает в этих условиях особую роль. В отличие от асоциального, деструктивного девиантного поведения, направленного на разрушение жизни социума, эпатаж становится средством выхода из неопределенного и неустойчивого положения, обретения нового опыта идентификации (усвоения поведенческого кода и символики одежды, выработки лингвистической компетенции, освоения пространств, в которых происходит презентация избранной культурной формы) [5. С.216-217].

Эпатаж возникает в европейской культуре еще в античную эпоху, но первоначально появляется как сугубо индивидуальный акт поведения. Традиционно феномен эпатажа рассматривался гуманитариями в контексте изучения личной жизни индивида, в жанре исторической биографии, когда анализу подвергался сам факт выхода за пределы нормы, исследовалась сама норма, подчас с позиций либо психологического, либо юридического подходов. В качестве феномена социальной жизни конца ХХ века, явления, имеющего глубокие социокультурные основания, эпатаж до сих пор не изучался.

Своеобразие современного этапа существования эпатажа заключается в его массовом распространении, в превращении эпатажа в устойчивую характеристику социальной жизни. Данные изменения выявляют необходимость перейти от анализа эпатажа в контексте жанра исторической биографии к широкомасштабному социологическому изучению социокультурных корней и динамики эпатажа в обществе.

Феномен эпатажа можно изучать с разных теоретических позиций. Методология нашего исследования – функциональный подход. Он показывает, как “работают” элементы системы в отношении друг к другу и к целому. При этом структура объекта только постулируется. Методологическая специфика функционального подхода состоит в том, что функция элемента (части) объекта задается на основании принципа “включения”, то есть выводится из характеристик и потребностей более широкого целого.

Понятие функции мы используем как средство (эвристический инструмент) объяснения социокультурного феномена эпатажа, который надо соотносить с другими явлениями в том же обществе. Следуя функционализму, мы описываем феномен эпатажа через выполнение им функций, по той роли, которую он играет в целостной системе.

Мы предлагаем изучать такое сложное и многогранное явление, как эпатаж, на основании принципа взаимодополнения (Н.Бор). Такими взаимодополнительными подходами являются, на наш взгляд, теория девиантного поведения, концепция кризиса идентификации и теория игры. Шокирование публики, намеренная скандализация, отклонение от нормы позволяют нам рассматривать эпатаж как проявление девиантного поведения. С точки зрения структурной, эпатаж является следствием утраты идентификаций и проявляется как несоответствие поведения нормативным требованиям социальной среды, эпатаж – это поиск идентификации.

Однако такой подход не может выделить столь важную характеристику эпатажа, как его игровой характер.

Теория игры заняла сегодня прочное место среди множества исследовательских подходов к изучению социокультурной реальности ХХ века. Игра предстает как особая форма культуры, имеющая глубокий смысл и важнейшие социальные функции [6. С.9]. Основная функция игры состоит в переключении с повседневного на неповседневное, в проблематизации границ повседневности. Именно эти характеристики игры и присущи эпатирующему поведению, игровой аспект которого столь часто был описан в жанре исторической биографии, посвященной тому или иному частному случаю эпатажа.

Игра, по точному определению К.Г.Исупова, является “неустранимым слоем культуры” [7. С.158]. Исторически возникнув как определенная социально-приспособительная функция культуры [8. С.455], игра превращается в обязательный элемент творческого труда, творческого поведения [9. С.146]. Своеобразие европейской культуры постмодернистского типа заключается в акцентировании ее игрового компонента, пронизывающего сегодня не только художественную и карнавальную сферы культуры, но и политику, шоу-бизнес, педагогическую деятельность, повседневную жизнь.

Эпатирующее поведение всегда включает момент игры, посредством которой осуществляется выход за пределы нормы. Следует подчеркнуть, что, в отличие от девиантного поведения, ломающего норму, игра позволяет эпатирующему субъекту не разрушать, а созидать, ибо она творит порядок за пределами пространства обыденной жизни. Так, карнавал безумен с точки зрения законов официальной культуры, но сам карнавал как культурная форма имеет свой строгий порядок, творится по определенным законам и потому открывает новое ценностно-смысловое пространство (М. Бахтин).

Эпатирующий субъект, играя, обнаруживает и обнажает “безумство” мира, в котором ему случилось жить (вспомним нашумевший киношедевр ХХ века “Этот безумный, безумный мир…”). Но как открыть глаза своим современникам, полагающим эти безумства нормальными, ибо они закреплены традицией? Только скандальной выходкой, привлекающей внимание к устаревшей или несправедливо забытой норме. Когда-то в XVIII веке Вольтер, эпатируя и играя в либертинаж, освобождал себя от сковывающих разум феодальных догматов. В XIX веке Оскар Уайльд, помещая зеленую гвоздику на лацкан фрака или создавая из дорогих тканей усеянный заплатами костюм для нищего музыканта, сопоставлял несопоставимое и в игровой форме демонстрировал светской публике ее собственную ограниченность. Игровой компонент европейской культуры ХХ века проникает во все сферы общественной жизни, не стала исключением и политика.

Широкие возможности для анализа эпатажа открывает концепция игры Й.Хейзинги.

1. Игра – это всегда “понарошку”. И в этом ее отличие от реальной, настоящей жизни. Игра – это отрешение от обыденной реальности, и эпатаж – это тоже не “обыденная”, не реальная жизнь, эпатирующий всегда играет, а, играя, он выходит за рамки повседневной жизни в некую “временную сферу деятельности”. Но это как будто “взаправду”, абсолютно не исключает, что “...это “ради игры” может протекать с величайшей серьезностью, даже с самозабвением, переходящим в восторг…” [10. С.18].

Не будучи “обыденной” жизнью, игра лежит за рамками процесса непосредственного удовлетворения нужд и страстей. Иными словами, нельзя использовать категорию “пользы” для характеристики игры. Она “становится сопровождением, приложением, частью жизни вообще. Она украшает жизнь, она дополняет ее и вследствие этого является необходимой” [11. С.18]. Не правда ли, все это относится и к эпатажу? Эпатаж, как и игра, необходим обществу в силу заключенного в нем смысла, “в силу своего значения, своей выразительной ценности... как культурная функция” [12. С.19].

2. Внутри игрового пространства царит собственный, безусловный порядок. И тут мы открываем для себя новую черту эпатажа: эпатаж как игра творит порядок. В безумном мире поиск выхода из хаоса к порядку осуществляется через эпатаж и протекает в форме своеобразной игры. “Каждый из нас имеет право на свое собственное безумие ”, – так скажет о себе Сальвадор Дали. Эпатаж для Дали стал игровой формой жизни, способом поведения, способом самовыражения в искусстве, где сон и явь, бред и действительность перемешаны и неразличимы.

3. Изолированность составляет третий отличительный признак игры и “разыгрывается” в определенных рамках пространства и времени. Ее течение и смысл заключены в ней самой. “Она может быть повторена. Эта повторяемость есть одно из существеннейших свойств игры” [13. С.20]. Все это относится и к эпатажу. Как и игра, каждый эпатирующий поступок может быть повторен.

4. Есть еще один, не менее важный признак игры, выделяемый И.Хейзингой, – это инобытие и тайна, наглядно выражающиеся в переодевании. Здесь достигает законченности “необычность” игры. “Переодеваясь или надевая маску, человек “играет” другое существо. Он и есть это “другое существо” [14. С.24]. Эпатируя, человек играет другой образ, он создает новое, как бы надевает на себя маску.

Суммируя эти наблюдения с точки зрения формы, мы можем теперь назвать игру, а значит и эпатаж как игру, свободной деятельностью, которая осознается как “невзаправду” и вне повседневной жизни выполняемое занятие, целиком овладевающее играющим и не преследующее при этом никакого прямого материального интереса. Иначе говоря, эпатаж – это свободная деятельность, протекающая упорядоченно, по определенным правилам, и имеющая своей целью выход за пределы нормы, создание нового (имидж, маска).

Эпатаж проверяет старые нормы на прочность. Политические лидеры современной России экспериментируют. В политику вошли яркие, неповторимые индивидуальности. Личностно окрашенными стали их речь, жесты, поступки [15. С.57].

В современной России сложилась во многом новая и весьма непростая ситуация, которая заключается в том, что ломаются старые и формируются новые нормы. И если раньше эпатаж затрагивал только сферу искусства и шоу-бизнеса, то теперь он проникает и в политику. Пересматриваются ценности вчерашнего дня, в том числе правила и нормы поведения государственных деятелей. Процесс межгенерационных изменений ценностей постепенно трансформирует политику и культурные нормы общества. “Идет экспериментирование, старые правила подвергаются испытанию; исподволь возникают отклоняющиеся от традиционных норм новые формы поведения…” [16. С.19]. Вопрос о том, что от руководителя ожидает общество, как население реагирует на различные поступки и высказывания государственных деятелей, превратился в один из главных в свете новых политических норм [17. С.57]. Значит, нормы изменились, если политики позволяют себе то, что еще 10 лет назад казалось невозможным? Так или иначе, необычные, яркие, шокирующие поступки и высказывания политиков имеют место в современной действительности. Как это воспринимают и оценивают обычные люди, электорат? В действительности, реакции населения на те или иные поступки и высказывания политиков неизвестны, а значит, остаются непредсказуемыми. Все это определяет не только научную, но и практическую значимость предполагаемого исследования. Следовательно, необходимо предпринять широкомасштабное политологическое и социологическое исследование эпатирующего поведения политических лидеров с тем, чтобы выявить и определить область и масштабы распространения эпатирующей деятельности в политической сфере, рассмотреть оценку этой деятельности как самими эпатирующими деятелями, так и адресатами эпатажа.

 

Литература:

1. Библер В.С. От наукоучения к логике культуры: Два философских введения в двадцать первый век. М., 1990.
2. Хайдеггер М. Европейский нигилизм // Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1992.
3. Гуссерль Э. Кризис европейского человечества и философия // Вопросы философии. 1986. №3.
4. Камю А. Бунтующий человек / Пер. с франц. А. Руткевича. М., 1999.
5. Ионин Л.Г. Социология культуры. М ., 1996.
6. Хейзинга Й . Homo ludens. М., 1992.
7. Исупов К.Г. В поисках сущности игры // Философские науки. 1977. №6.
8. Пришвин М.М. Собр. соч.: В 6 т. Т.6. М., 1957.
9. Исупов К.Г. Второе рождение проблемы “игра и искусство” // Философские науки. 1977. № 3.
10. Хейзинга Й. Указ. соч.
11. Там же.
12. Там же.
13. Там же.
14. Там же.
15. Шестопал Е.Б. Оценка личности лидера // Политические исследования. 1997. №6.
16. Инглахрт Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества // Политические исследования. 1997. №4.
17. Там же.

 

 

Е. Rogalyova

 

EPATAJ IN THE XX-TH CENTURY: THE PLAY (“LUDIEK”) THEORY IN ITS ANALYSIS

 

The article is devoted to the analysis of epataj in the Western Culture in the end of the XX-th century. Epataj is considered as a phenomenon with the social and cultural basis. Functional approach is proposed as the methodology of the analysis and three supplementary approaches are emphasized: theory of deviance, theory of identification's crisis and theory of play (ludi). Author applies the theory of play to the analysis of the playing character of epataj as it's main feature.