Языкознание 1999 год, (1)

М.Н. Барабина*

 

Д.И. АЛЕКСЕЕВ В ТВОРЧЕСКОЙ ЖИЗНИ И НАШЕЙ ПАМЯТИ (К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ)

 

Статья посвящена жизни и. деятельности известного русского лингвиста, доктора филологических наук, профессора Д.И.Алексеева, основателя кафедры русского языка Самарского государственного университета и её первого заведующего, в связи с 80-летием со дня рождения ученого.

 

*Барабина Мария Николаевна - кафедра русского языка Самарского государственного университета.

В 1998 году исполнилось бы 80 лет первому заведующему кафедрой русского языка Самарского государственного университета, профессору, доктору филологических наук Д.И.Алексееву (1918-1988) – известному в нашей стране лингвисту, автору многочисленных научных трудов по диалектологии, лексикологии и словообразованию, среди которых особое место принадлежит “Словарю сокращений русского языка”, получившему международное признание, [1 ] и фундаментальной (свыше 300 страниц) монографии “Сокращенные слова в русском языке”[2]. Десять лет, как Дмитрия Ивановича нет рядом с нами…

Деятельности Д.И.Алексеева были посвящены в Самарском государственном университете две Всероссийские научные конференции: “Семантическая системность языковых единиц” (ноябрь 1993г.) и “Актуальные проблемы русистики” (сентябрь 1998г.). Изданы мемориальные сборники: “Проблемы русской лексикологии. Памяти Дмитрия Ивановича Алексеева” [3] и “Актуальные проблемы русистики ” [4].

Очень рано ступив на педагогическую стезю, Д.И.Алексеев прошел типичный для своего поколения жизненный путь – путь учителя и ученого. Он родился 28 октября /10 ноября/ 1918 года в селе Державино Оренбургской области в крестьянской семье [5]. Уже в пятнадцатилетнем возрасте ему пришлось прикоснуться к будущей профессии – заменять заболевшего учителя. После окончания 8-го класса Дмитрий Иванович целый год работал в начальной школе села Приволжье Самарской области, куда в 1934 году переехала семья. Вот как об этом периоде вспоминает брат Д.И.Алексеева Виктор Иванович, который в то время был первоклассником: “В школе, видимо, не хватало учителей, и в наш класс назначили Дмитрия, не освобождая его от своей учебы. Он старательно и интересно объяснял суть начальной науки…” [4. С. 24].

В 18-летнем возрасте его направляют учиться в Куйбышев на педрабфак, и через год, в 1937 г., он становится студентом Куйбышевского педагогического института (ныне Самарского педуниверситета). О том, что Дмитрий Иванович был в числе лучших студентов вуза, говорит хотя бы тот факт, что ему (уже после окончания первого курса!) было поручено представлять институт в Академии наук в одной из первых в стране диалектологических экспедиций. Как известно, в конце 1930-х годов начинается широкомасштабная деятельность языковедов по планомерному изучению русских народных говоров. В Куйбышеве первая диалектологическая экспедиция под руководством профессора, заслуженного деятеля науки РСФСР В.А.Малаховского была организована в 1939 году, а годом раньше, с учебными целями, в так называемую “нулевую” экспедицию, проводимую Институтом языка и мышления АН СССР, были командированы студенты Д.Алексеев, П.Глинкин (будущий военный журналист) и преподаватели-супруги Ф.И. и Р.С.Меркуловы. В архиве Д.И.Алексеева сохранился дневник этой экспедиции [6], а в начале 1980-х годов и П.П.Глинкин передал кафедре русского языка Куйбышевского (ныне Самарского) госуниверситета свои дневниковые записи. Эти материалы интересны и как документальное отражение жизни северной русской деревни в предвоенный период, и как источник экзотического языкового материала по говорам Прионежья, и как своеобразное руководство по организации диалектологического обследования, основанное на опыте пусть начинающих, но серьезных, вдумчивых и заинтересованных собирателей. В последующие студенческие годы Дмитрий Иванович еще два лета (т.е. практически все свои ежегодные каникулы) посвятил изучению местных говоров. Экспедиционные отчеты Алексеева-студента, хранящиеся в Самарском межобластном диалектологическом архиве, поражают тщательностью обработки и богатством фактического материала. “Заболев” диалектологией во время учебы в институте, Дмитрий Иванович оставался верен ей всю жизнь.

Но завершение этой учебы совпало с началом войны, и диалектологическим увлечениям было суждено продолжиться не скоро.

Как и все выпускники-мужчины, Д.И.Алексеев призывается в армию. После окончания военного училища он был работником штаба в десантных войсках. Участвовал в боях на территории Венгрии, Австрии, Чехословакии. В записках последнего года войны писал: “Воюем. Прошли более 100 км. Потеряли тысячи четыре людей. Убит Костя Люткин. Контужен Вася Резник — теперь заикается. Погибли многие и многие знакомые” (27.3.45г.); “Ты понимаешь, война закончена! Сегодня 9 мая, страна празднует день победы. В Берлине Жуков подписал соглашение о безоговорочной капитуляции немцев. Четыре года! Боже мой, сколько долгих и опасных лет осталось позади! Сейчас мы едем в Чехословакию. Немцы устроили свою последнюю подлость: отступая, густо заминировали дороги. Много наших людей подрывается — уже после войны” (9.5.45г.); “Покидаем Чехословакию. В ночь на 8 июня тронулись в путь — далекий 600-километровый маршрут — под Будапешт… Через села идем с оркестром — в два ли, в три часа ночи. И несмотря на ночь, чехи выходят толпами на улицу, чтобы провожать нас…” (11.6.45г.) [3. С.78].

В госпитале — “на отдыхе” — 25-летнему лейтенанту думалось о хорошем: “Каждый день меня заставляют глотать новые и новые таблетки, помеченные разными латинскими буквами. Я, наверное, проглотил уже весь латинский алфавит… Читаю “Водителей фрегатов” Н.Чуковского. И во мне загорелось желание составить словарь географических названий, в котором собрать происхождение всех названий. Пожалуй, такого труда не существует, и его можно издать наподобие этимологического словаря. Замысел, конечно, наполеоновский. И вообще география – неплохая профессия, её можно сделать не менее интересной, чем литературу. Я в любое время взялся бы преподавать географию” (18. 07. 44 г.) [3. С.78 ].

Еще до войны, в 1940 году, Д.И.Алексеев женился на однокурснице Тамаре Хрисанфовне Мурадовой, и осенью 1941 года у них родилась дочь Лена, а в 1945 году — сын Валерий. Естественно, что Дмитрий Иванович тяжело переживал разлуку с родными и их бедственное положение: “Ладно, Томочка, ты и так знаешь, как мне больно сейчас за тебя: у вас нет ведь ни крошки хлеба” (8.6.44 г.); “Томик, береги Леночку. Не дай ей умереть с голоду. Это будет черная тяжесть на моей совести. Я буду всегда думать, что это я убил ее” (4.8.44 г.) [3. С. 78]; “Мать тайком от отца прислала письмо, в котором пишет, в каком они отчаянном положении находятся сейчас. Картошка вся, хлеба нет совершенно, огород сеять некому, отец лежит больной” (19.5.44 г.).

После демобилизации в 1946 году Д.И.Алексеев четыре года работал учителем и директором Архангельской семилетней школы в Чердаклинском районе Ульяновской области. Опираясь на рассказы самого Дмитрия Ивановича об этом периоде его жизни, Е.С.Скобликова пишет: “Поднимал” послевоенную школу: доставал столы и стулья; писал о нуждах сельской школы в областной и районной газетах; пешком за 18 километров носил добытые для школы книги. Семью, как вспоминал потом, кормил во многом за счет прошедших через всю жизнь рыбацких увлечений (затопленное впоследствии село Архангельское было благодатным озерным краем)” [3. С.6]. Несмотря на послевоенные трудности, на обремененность семьей с двумя маленькими детьми, Дмитрий Иванович, продолжая работать в сельской школе, в 1948 году поступает в заочную аспирантуру при кафедре русского языка Куйбышевского педагогического института. На последнем году обучения, для завершения диссертационного исследования, он перешел в очную аспирантуру, переложив директорские обязанности в Архангельской школе на плечи жены.

Д.И.Алексееву посчастливилось учиться в Куйбышевском педагогическом институте в те годы, когда там работала целая когорта известных филологов, принесших славу отечественной науке и обеспечивших известность Куйбышеву как крупному лингвистическому центру. Здесь работали такие ученые-лингвисты, как А.Н.Гвоздев, В.А.Малаховский, А.А.Дементьев, С.В.Фролова. Доктор филологических наук, профессор, член-корреспондент АПН РСФСР А.Н.Гвоздев был автором одного из первых в стране вузовских учебников по современному русскому языку, первого сборника упражнений по этому курсу, автором учебника по стилистике, уникальных трудов по детской речи, многочисленных исследований по фонетике, графике и орфографии, методике преподавания русского языка и диалектологии; он составитель первого в стране регионального диалектологического атласа — по бывшей Пензенской губернии. Профессор, Заслуженный деятель науки РСФСР В.А.Малаховский (научный руководитель Д.И.Алексеева) возглавлял диалектологическую работу поволжского региона; под его руководством работал межобластной диалектологический кабинет. Он был автором практически первого в стране вузовского сборника упражнений по введению в языкознание, специалистом по общему языкознанию, художественной речи, по методике школьного и вузовского преподавания русского языка; руководителем Зонального объединения лингвистов Поволжья. А.А.Дементьев и С.В.Фролова в течение десятилетий обеспечивали в Куйбышевском пединституте преподавание дисциплин исторического цикла. А.А.Дементьеву принадлежат признанные лучшими во многих вузах страны сборники упражнений по исторической грамматике и старославянскому языку, С.В.Фролова создала ряд незаменимых учебных пособий по отдельным разделам старославянского языка. Известными в стране учеными были и литературоведы института В.А . Бочкарёв, Я.А.Роткович, С.А.Орлов, Д.Г.Годнев. Приезжал читать лекции А.Ф.Лосев.

Не удивительно, что многие студенты и аспиранты заражались от своих преподавателей любовью к филологии и становились не менее увлеченными и преданными её исследователями. К их числу принадлежали и товарищи Д.И.Алексеева по аспирантуре В.Д.Бондалетов, И.П.Распопов, Г.А.Пастушен-ков — их деятельность тоже получила впоследствии широкое признание.

Кандидатская диссертация Дмитрия Ивановича была тесно связана с его студенческим увлечением диалектологией. Она посвящалась монографическому описанию самобытного владимиро-поволжского говора с.Архангельское. Работа получила высокую оценку специалистов. Как неоднократно подчеркивал на её защите в 1953 году официальный оппонент профессор А.Н.Гвоздев, такое фундаментальное исследование могло быть осуществлено только “в результате длительного и сосредоточенного наблюдения говора” [3. С.7]. Значимость этой работы не утрачена до настоящего времени, хотя диалектологическая наука и пополнилась с 1 9 50-х годов немалыми новыми достижениями. На фоне самых широких современных лингвогеографических обобщений именно доскональные описания отдельных говоров дают реальную картину бытования самобытной народной речи — во всей её цельности и конкретности. Уже при выполнении этого исследования (а затем и последующих) проявились такие личностные и профессиональные качества Д.И.Алексеева, как предельно ответственное отношение к делу; не показная, а идущая из глубины натуры требовательность (к себе и окружающим); умение работать целенаправленно, систематически, размеренно, даже в чем-то педантично и одновременно с неиссякаемым интересом и азартом; способность передать этот азарт единомышленникам; научная честность и принципиальность; стремление к объективности, обстоятельности, точности, обязательной фундаментальности своих исследований. Всем этим он вызывал у окружающих ощущение человеческой надежности и глубокой порядочности. Его здоровый оптимизм, душевное равновесие также привлекали, притягивали близких по духу людей, которые чувствовали себя рядом с ним в обстановке защищенности от внешних потрясений и атмосфере внутренней благожелательности и деловитости. В то же время общение с Дмитрием Ивановичем не было однозначно простым и легким. Его известный максимализм невольно ощущали все, кто с ним соприкасался, — коллеги, студенты, аспиранты, подчиненные сотрудники, поскольку Дмитрий Иванович относился к ним с одинаковой взыскательностью, без скидок на возраст и положение. В то же время, как вспоминает доцент Самарского госуниверситета Л.Г.Кочедыков, в отношении к ним он “не ставил всякое лыко в строку, умел быть снисходительным и даже либеральным к отдельным промахам” [4. С.21]. Для нас, его подопечных, было очень важно, что “трудные” ситуации сглаживались присущим ему юмором, необидной иронией и удивительно располагающей улыбкой. “Нетерпимым, неуступчивым Дмитрий Иванович был в вопросах принципиальных и когда замечал необязательность, нежелание считаться с традициями и доброй репутацией кафедры. Тогда он действительно предпочитал мужской разговор без околичностей и эвфемизмов и выдавал собеседнику “по полной программе” [4, С.21].

Стремление самого Дмитрия Ивановича делать всё основательно, “с запасом”, хорошо видно из его писем разных лет. Предельная требовательность Д.И.Алексеева к себе и своему творчеству очень ярко отражается в его письмах к В.Д.Бондалетову (их более четырехсот): по ним можно судить о длительном и многотрудном процессе создания ученым второй — докторской — диссертации [4. С. 9-14].

Передавая свой опыт начинающим собирателям и исследователям, он нацеливает их тоже на подвижничество. Делается это либо через параллель с собой ( “Как собиратель я жадный! Все собиратели жадные, Бондалетов тоже собирает очень настойчиво…” – из письма 1.7.63г. народному самородку, собирателю-любителю условного масовского языка из Ульяновской области В.С.Дубровину), либо путем прямых советов и наставлений (письма бывшим ученикам, аспирантам, молодым коллегам). Вот, например, некоторые выдержки из писем аспиранту С.А.Карпухину (ныне доценту кафедры русского языка СамГУ): “Чтобы владеть темой, быть хозяином её, надо жить своим материалом ежедневно, а не расчленять свою работу на сбор материала и многолетнюю обработку собранного. Сам сбор должен быть с идеей, с анализом, а анализ должен вызывать необходимость добирания материала” (1975 г.); “Чтобы иметь успех, надо двигаться. Спотыкаться, но двигаться, а не наблюдать со стороны” (1978 г.); “Так и нужно впредь писать — солидно, основательно, чтобы не было стыдно за ранние публикации потом. Никогда не публикуйте так называемых “фитюлек” — статеек без содержания, написанных левой рукой” (1980 г.) [3. C.80].

Вузовский период деятельности Д.И.Алексеева начинается после завершения аспирантуры в 1951 году. Девять лет он работает в Мелекесском пединституте (восемь из них в должности заведующего кафедрой русского языка, декана); с 1960 по 1965 год преподает в Смоленском педагогическом институте, где, кроме того, исполняет обязанности заместителя декана; затем, после смерти жены Тамары Хрисанфовны, покидает Смоленск и возвращается в ставший родным за годы учебы город Куйбышев, где и прожил свои последние 23 года жизни. Вначале Дмитрий Иванович в течение трех лет работает доцентом Куйбышевского пединститута, а после открытия в 1969 г. госуниверситета приглашается туда на должность заведующего кафедрой русского языка и декана филологического отделения.

После защиты кандидатской диссертации круг его научных интересов расширяется. Изучение живой народной речи приводит ученого к знакомству с социальными диалектами — тайными условными языками ремесленников. И хотя это направление его деятельности не было главным в исследовательской работе Дмитрия Ивановича, его публикации по данной проблематике представляют собой серьезный вклад в социальную диалектологию . Они интересны не только “экзотичностью” фактического материала, но и уровнем теоретического осмысления закономерностей формирования лексики условных языков. С изучением тайных языков связано одно из достаточно необычных знакомств в жизни Дмитрия Ивановича — со знатоком масовского языка портных-отходников Ульяновской области, бывшим бухгалтером по профессии, пенсионером с трехлетним образованием, Василием Семеновичем Дубровиным. Их более чем десятилетняя переписка завершилась созданием под заочным руководством Д.И.Алексеева уникального по своей полноте словаря условного портновского языка в семь тысяч слов и подготовкой картотеки сводного словаря пяти вариантов профессиональных арго Ульяновской области — всех бытовавших на территории Теренгульского района социолектов портных и валяльщиков (ныне материалы хранятся в Институте русского языка РАН в Москве). Целых два тома переписки подвижников — ученого-лингвиста и собирателя-любителя — необычайно интересны во многих отношениях. Это своеобразный документ 1960-х годов, где штрихами проскальзывают хорошо узнаваемые приметы времени. Это творческая лаборатория начинающего исследователя, не имеющего достаточной языковой подготовки, а также образец возможного заочного руководства, требующего от “учителя” этого исследователя большого терпения и мастерства. Это удивительный пример плодотворного сотрудничества двух одержимых общей идеей людей; история двух человеческих судеб на определенных этапах их жизненного пути — со всеми горестями, радостями, проблемами и заботами; это незаурядные по своей целеустремленности мужские характеры. И наконец —удивительный пример пунктуальности и обязательности корреспондентов [4. С. 17-20;см. также: 3. С. 11-12; с. 21-40; с. 42-46; №49, 50 на с. 205].

Увлечение Дмитрия Ивановича социальной диалектологией сыграло свою благую роль и в судьбе В.Д.Бондалетова, которого он настойчиво подталкивал к обобщающему изучению условных языков. Так, в одном из писем 1964 г. он пишет: “Теперь твоя очередь сочинять проспект [докторской диссертации – М.Б.]. Махни-ка “Социальные диалекты в русском языке”!” [4. С.12-13]. Результатом исследований В.Д.Бондалетова в этой области явились не только докторская диссертация, 7 опубликованных монографий, но и выход на более широкую социолингвистическую проблематику [7]. У Дмитрия Ивановича была счастливая способность находить интересные, перспективные, актуальные и значительные новые темы для лингвистических исследований. (Этот дар особенно блистательно проявился у него при руководстве дипломниками и аспирантами). Практически сразу же после защиты кандидатской диссертации, в 1953 году, он открыл первую страницу своей аббревиатурной эпопеи, еще не осознавая, какой золотоносной жилой окажутся для исследователя такие “чепуховинки”, как газетные “аббревиатурки” [4. С.9]. У молодого ученого много творческих планов, интересов, замыслов, в которых нет пока сколько-нибудь серьезного места сложносокращенным словам: написать статью по составу слова для столичного журнала “Русский язык в школе”, сочинить занимательную грамматику, опубликовать богатейшие фольклорные материалы, собранные им при работе над кандидатской диссертацией и т.д. [4. С.9]. Но налетевшая страсть вскоре становится главным делом его жизни, отмечая собой каждый её новый день. Исключение составили разве что несколько самых критических суток после тяжелой операции на щитовидной железе.

В письме к В.Д.Бондалетову после операции (25.5.57) Дмитрий Иванович сокрушается, что не работал в больнице “целых” шесть дней, но удовлетворен тем, что постарался там же, не откладывая, наверстать упущенное. Не удивительно, что уже в 1963 году в Государственном издательстве иностранных и национальных словарей выходит первое издание Словаря сокращений русского языка.

Словарь быстро нашел своих благодарных читателей. Появились первые хвалебные отзывы. Сначала в стране, потом и за рубежом [3. С.208]. Так, например, немецкий профессор Зикмунд сразу после ознакомления со словарем написал в издательство, что считает его “лучшим из того, что до сих пор выходило по аббревиатурам” и что “с удовольствием будет писать на него рецензию”, а затем издал ее в Берлине в 1965 году [4. С.12]. Несколько позже в Париже вышла рецензия П.Бруно. Д.И.Алексеев уверенно выдвинулся в число самых крупных отечественных специалистов по аббревиации. А впереди была докторская диссертация по теории сложносокращенных слов, монография по её материалам, три этапа переиздания словаря. Подвижнический, самоотверженный каждодневный труд… Моё поколение студентов, учившихся во второй половине 1960-х годов у Дмитрия Ивановича в Куйбышевском пединституте, с удивлением и большим уважением наблюдало, как, наравне с нами, почти каждый день, наш Учитель работает в Областной библиотеке.

Практическая потребность в словаре была такова, что он расходился в стране в считанные дни, и издательство “Русский язык” предлагало Дмитрию Ивановичу оперативно его переиздавать. Однако ученый в вопросах характера переиздания своего детища был крайне щепетилен и неуклонно отвоевывал время для его переработки — исключения устаревших и вышедших из употребления аббревиатур и добавления новых. О постоянном пополнении словаря свидетельствует прямой рост объема его словника от издания к изданию (1963, 1977, 1983, 1984) — с 12500 лексем до 17700. Лишь последнее из переизданий, вышедшее по настоянию редакции уже через год после предыдущего, носит стереотипный характер из-за технической невозможности в такой срок в условиях еще не компьютерного времени внести в текст словаря все необходимые поправки. Отслеживание же происходящих в аббревиации изменений велось Дмитрием Ивановичем фактически до последних дней его жизни. Уже будучи тяжело больным, он готовил пятое издание словаря, но работе над ним не суждено было завершиться.

Многочисленные публикации Д.И.Алексеева по проблемам аббревиации быстро получили признание в лингвистическом мире. Его постоянно приглашают к сотрудничеству в различных изданиях АН СССР 1960-70х годов — таких, как “Вопросы культуры речи” (1963, 1965), “Лексикографический сборник” (1963), “Развитие современного русского языка” (1963), “О современной русской орфографии” (1964), “Развитие словообразования современного русского языка” (1966), “Научно-техническая революция и функционирование языков мира” (1977). В коллективной монографии “Русский язык и советское общество. Словообразование современного русского литературного языка” (М.: Наука, 1968) он является автором главы “Создание новых словобразовательных способов (аббревиация)”.

Многолетнее изучение Д.И.Алексеевым интересующей его проблемы завершилось в 1978 году защитой докторской диссертации “Аббревиация в русском языке” и последующим изданием по её материалам обширной монографии “Сокращенные слова в русском языке” [2]. Обе эти работы неоднократно называются среди лучших исследований в научных обзорах и Бюллетенях ВАКа [3. С.14].

По моему глубокому убеждению, результаты теоретического исследования Дмитрия Ивановича по аббревиации и практические выходы из него в виде словаря заслуживают быть предметом не одного солидного специального анализа. Это уникальный труд во многих отношениях. Здесь был реализован масштабный замысел: с одной стороны, — дать исчерпывающую картину истории формирования аббревиатурного способа словообразования в русском языке; с другой — с максимальной полнотой раскрыть закономерности функционирования аббревиатурных лексем на современном этапе . Необычайно широким был объем материалов, привлеченных к исследованию, и в хронологическом, и в “жанровом” отношении — от памятников письменности (начиная с ХI века) до многообразнейших современных справочных источников по различным областям науки, техники, производства, материалов периодической печати и т.д. Благодаря охвату материала по всему письменному периоду истории русского языка, исследование Д.И.Алексеева воспроизводит исключительно полную и цельную картину развития графической и лексической аббревиации, показывает многосторонние связи между этими двумя типами сокращений. Социолингвистический аспект исследования обеспечивает “общекультурную” интересность монографии Д.И.Алексеева для любого читателя, поскольку каждый этап в развитии сначала графической, а потом лексической аббревиации характеризуется автором на фоне конкретных исторических условий, — в частности, от предтеч лексических аббревиатур: нумизматических знаков, фабричных марок, псевдонимов, телеграфных адресов и т.д. — к “аббревиатурному взрыву” советского периода. Системные особенности современной аббревиатурной лексики изучались Д.И.Алексеевым по самым различным линиям — со стороны семантических преобразований исходного словосочетания; орфографического, орфоэпического и грамматического оформления. Естественно, что результаты теоретического осмысления этих чисто лингвистических характеристик аббревиатур нашли свое закономерное отражение в Словаре сокращений, обеспечив ему нормативную ценность. (Заметим, что современные словари аббревиатурной лексики ограничиваются только толкованием-расшифровкой аббревиатур и не содержат ни орфоэпических, ни грамматических помет).

Неустанные научные поиски профессор Алексеев всю свою жизнь сочетал с интенсивной административной работой декана и заведующего кафедрой. Он вынес на своих плечах весь груз создания кафедры русского языка в Самарском государственном университете. Как справедливо отмечает Е.С.Скобликова, эта кафедра “обязана ему самим своим становлением, формированием кадрового состава, научно-педагогическими традициями — он бессменно заведовал ею в течение первых 15-ти лет существования университета (1969-1984 гг.), пройдя через все трудности работы в новом вузе” [4. С.5]. Один из тех первопроходцев, кто вместе с Дмитрием Ивановичем стоял у истоков кафедры, Л.Г.Кочедыков подчеркивает: “Честь и интересы кафедры, его детища, вообще были для Д.И.Алексеева превыше всего. При малейших посягательствах он выступал за них тотчас и безоглядно, используя при этом весь свой авторитет и полемический арсенал” [4. С.21].

Но главным делом жизни Д.И.Алексеева была, несомненно, педагогическая деятельность во всех ее ипостасях — собственно преподавательская, учебно-методическая, кураторская и т.д. Дмитрий Иванович был педагогом от бога, великолепным методистом, продумывавшим на своих занятиях все до мелочей (вплоть до цвета бумаги карточек с раздаточным материалом для индивидуальных заданий). Он ревностно следил за успехами студентов, стараясь не просто передать им свои знания, но и сформировать из них личности, не только научить их учиться, но и быть творцами. Относился он к ним очень доброжелательно, по-человечески заинтересованно, уважительно и требовательно одновременно [3. С.57-77].

Доцент Т.Ф.Зиброва вспоминает: “Многому можно было учиться у этого человека, но для меня наиболее заметный след оставил стиль его работы и общения со студентами. Штрихи его методических приёмов, высказывания о студентах, взаимоотношения с ними были для членов кафедры как бы руководством, правилом “внутреннего распорядка”. Например, его слова “все сомнения — в пользу студента” до сих пор остаются для многих из нас неписаным законом преподавательской этики. Дмитрий Иванович любил студентов, жил для них и, естественно, был самым любимым преподавателем факультета” [4. С. 22].

Один из первых дипломников Д.И.Алексеева, студент I выпуска университета Н.В.Богомолов, ныне член Союза писателей и Союза журналистов России, отмечает: “Дмитрий Иванович не терпел в студентах только лености. Все остальные слабости, если и не принимал, то понимал и прощал. И в случае несправедливости в отношении студента вставал на его защиту, не боясь идти вразрез с корпоративными педагогическими интересами.

На первых курсах нас старались держать в крепкой идеологической узде. На беду на факультете один из студентов, кажется, Рябец, оказался не комсомольцем. Ректорат его поставил перед альтернативой: или комсомол, или отчисление. Рябец выбрал второе. Дмитрий Иванович дважды посылал нас с Сергеем Жигаловым к нему, чтобы “образумить” или хотя бы привести в деканат . Рябец оказался крепким орешком… Дмитрий Иванович очень переживал за парня…” [8].

В целях совершенствования вузовского преподавания языковедческих дисциплин на филологическом факультете в СамГУ под руководством Д.И.Алексеева действовали научные, методические и методологические семинары, школы педагогического мастерства для молодых преподавателей, студенческие кружки. И все это время рядом с Дмитрием Ивановичем постоянно была его друг, жена, единомышленница и коллега Елена Сергеевна Скобликова, профессор, Заслуженный деятель науки РФ, которая стала его преемницей в должности на кафедре. Этим ученым в становлении филологического образования в нашем вузе (да и вообще в городе Самаре) принадлежит особая роль, значение которой трудно переоценить.

Д.И.Алексеев был многогранным, разносторонне развитым человеком. Он любил жизнь во всех ее проявлениях. Ценил общение с природой, которое помогало ему отойти от суетных проблем жизни в мегаполисе. К своим “светским” увлечениям Дмитрий Иванович относился со всем жаром страстной натуры, становясь докой в соответствующих областях. По воспоминаниям дочери, Е.Д.Гнутовой, он “любил музыку, обладал слухом, художественным вкусом”. Особенной страстью пылал к книгам, всю жизнь собирая библиотеку, в которую “входило все: классическая проза и поэзия, приключенческая, научно-фантастическая, детская, научная литература” [4.С.25]. Без сомнения, специальная библиотека профессоров Д.И.Алексеева и Е.С.Скобликовой не имеет себе равной в городе. В ней много редких книг, раритетных изданий (например, из числа подаренных Елене Сергеевне ее дядей А.Н.Гвоздевым), работ с автографами авторов, которые присылались в этот дом из всех уголков страны. Еще одно увлечение Дмитрия Ивановича — коллекционирование марок. Он регулярно посещал клуб филателистов, был авторитетным знатоком почтовых знаков, имел одну из лучших коллекций в городе. Хранил марки очень бережно, обращался с ними строго по науке. Приходя к Алексеевым-Скобликовым домой по делам, я нередко заставала своего завкафедрой за явно приятным для него занятием — с лупой и пинцетом в руках он сидел в кабинете и изучал свои миниатюрные сокровища. А уж о рыбалке и говорить не приходится!

На окружающих людей Д.И.Алексеев влиял не только родом и характером своей деятельности, но и личностными качествами. Л.Г.Кочедыков очень метко обозначил их многообразие: “В нем естественно совмещались строгая взыскательность — и великодушие, внешняя, подчас нарочитая флегматичность — и энергия, азарт, состязательность, добродушие — и ироничность” [4.С.21].

Всегда по-мужски сдержанный, без тени какой-либо сентиментальности, он был, по-видимому, в душе романтиком. Его письма и стихи разных лет могут быть тому подтверждением: “Еду в Смоленск. … В окно — зелень, такая молодая, сильная, сплошная, каждым листиком кричит о весне, о буйном начале жизни, ни единого признака желтизны и неудач. Самое цветение — тоже без полутонов. Если одуванчик, то уж желтее некуда, если черемуха — то кипит на зеленом, да и сирень не уступает им” (1960-ые годы) [3. С.79].

Месяц

Ходит месяц небом темным,

Рядит небо в звезды-перья.

Он всю ночь в саду огромном

Время ловит, точно зверя.

Притаясь, сидит в засаде

На лужайке под кустами

В нашем тихом, черном саде,

Проскользнув между листами.

Чешуею в речке блещет

По рябому перекату.

Наложил на омут плешью

Серебристую заплату. …

1938 г. [3. С.77]

Лиризм уживался у него со здоровым практицизмом, завидной трезвостью сознания, отменной ориентацией в окружающей обстановке, необходимым рационализмом — умением достичь четкой организации любой работы, жестко регламентировать всякого рода деятельность и даже выстраивать отношения. В этом плане очень показательна его “Памятка себе”, обнаруженная Еленой Сергеевной в архиве Дмитрия Ивановича.

Памятка себе

Будь терпимей к коллегам. Не выискивай недостатки в других, а найдешь — подумай, можно ли о данном недостатке не говорить.

Пуще всего бойся быть мелочным в критике.

Если человек не злодей, значит, в нём есть хорошее начало. Следовательно, он имеет право на доброжелательность.

Избежать оскорблений можно даже с помощью стилистики: тщательно взвешивай каждое слово, прежде чем его сказать.

Научись вовремя остановиться.

Нельзя жить в равнодушии к другим. Перестаешь читать их и слушать, а это — путь к невежеству и неисправимому себялюбию.

Как полезны оказались эти “рекомендации себе”, с их сдерживающим и облагораживающим началом, нам — более молодым преподавателям кафедры! Мы равнялись на них, примеривали их на себя, перекладывали на отношения со студентами.

Бесспорно, что в душе каждого человека, которого судьба свела с Дмитрием Ивановичем, тот оставил свой заметный и незабываемый след. Вот почему его особой ауры до сих пор так недостает всем нам.

 

Литература:

1. Алексеев Д.И. Словарь сокращений русского языка. М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1963. 486 с. (1-е изд.).

2. Алексеев Д.И. Сокращенные слова в русском языке. Саратов: Изд-во СГУ, 1979. 327 с.

3. Проблемы русской лексикологии. Памяти Дмитрия Ивановича Алексеева. Межвузовский сборник научных статей. Самара, 1991. 209 с.

4. Актуальные проблемы русистики. Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 80-летию со дня рождения профессора Д.И.Алексеева (9-12 сентября 1998 года, Самара). Самара: Изд-во “Самарский университет”. 134 с.

5. Основным источником биографических сведений о Д.И.Алексееве являются публикации Е.С.Скобликовой в указанных выше сборниках: Дмитрий Иванович Алексеев: Научная деятельность//Проблемы русской лексикологии. Самара, 1991. С. 5-12; Дмитрий Иванович Алексеев (1918-1988) // Актуальные проблемы русистики. Самара: “Самарский университет”, 1998. С.5-9.

6. Материалы этого дневника опубликованы в статье Д.И.Алексеева: К истории первых диалектологических экспедиций // Вопросы русской диалектологии. Куйбышев, 1982. С. 22-30.

7. Бондалетов В.Д. Социальная лингвистика. М., 1987.

8. Богомолов Н.В. Ученый в творческой жизни и нашей памяти // Самарский университет, 1998. №8. С.2.

 

 

M. Barabina

D.I.ALEKSEEV IN HIS CREATIVE LIFE AND OUR MEMORY

 

This article is dedicated to life’s & activity’s evaluation of the famous Russian yazuist, doctor of philology, professor Alekseev D.I., who was the establisher of Russian language’s cathedra in Samara State University & its first manager, what with his birth’s date of 80.